Выступление заместителя Постоянного представителя А.М.Евстигнеевой по теме «Использование вето в Совете Безопасности»
Г-н Председатель,
В апреле 2022 года, примерно два с половиной года назад, Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 76/262 о рассмотрении случаев применения права вето в Совете Безопасности. В то время авторы данной инициативы торжественно представляли ее в качестве действенной меры по ограничению этого права постоянных членов СБ и механизма укрепления подотчетности Совета перед международным сообществом. Они также рассуждали об укреплении роли Генассамблеи в области исключительных полномочий Совета Безопасности.
Позволю себе привести немного статистики. За период с момента принятия этой амбициозной резолюции право вето применялось в Совете 17 раз. Это почти втрое больше, чем за аналогичный период в два с половиной года до введения практики проведения соответствующих пленарных заседаний (6 раз в период с декабря 2019 г. по апрель 2022 г.). Ни одно из последующих 17 пленарных заседаний Генассамблеи не имело каких-либо практических последствий для затрагиваемого вопроса. При этом в сумме их организация обошлась регулярному бюджету ООН примерно в один миллион долл. США. Комментарии, как говорится, излишни. Особенно в условиях кризиса ликвидности и острой нехватки финансирования на нужды гумпомощи во всех горячих точках мира.
Авторы инициативы в стремлении к самопиару на волне осложнений международной обстановки сами поставили себе искусственную и оторванную от здравого смысла задачу и сами же ее провалили. При этом они упорно не замечают напряженную, порой круглосуточную работу членов Совета Безопасности в стремлении нащупать компромисс по острым вопросам повестки дня.
За один только текущий год при двух случаях применения права вето – оба раза делегацией США – Совет принял 36 резолюций, семь заявлений председателя, множество заявлений и элементов для прессы. Каждое из этих решений согласовывалось в условиях острых геополитических противоречий, крайней сложности и чувствительности сюжетов и под острым общественным давлением. В этом нам не дадут соврать нынешние и недавно покинувшие Совет непостоянные члены. Свежий пример – принятое по инициативе России заявление Председателя Совета по случаю 80-летия ООН, в котором нам удалось, несмотря на трудности, зафиксировать общие подходы к ее роли и деятельности на современном этапе.
На фоне окончательной утраты практикой обсуждения вето какой-либо «добавленной стоимости» напомню о причинах, которые приводят к применению права вето. В большинстве случаев это отсутствие перспектив добиться скорого компромисса, когда на стол Совета в режиме цейтнота вбрасывается откровенно сырой проект, который изначально и задумывался как способ скомпрометировать оппонента. В ряде случаев причиной служит откровенное злоупотребление постоянным членом инструмента вето для защиты интересов своих союзников. Например, упомянутые мною два случая применения вето в этом году связаны со стремлением США обеспечить международное прикрытие израильской операции в Газе, жертвами которой стали более 70 тыс. мирных жителей. И где же в этот момент были наши лихтенштейнские авторы с их, как они любят утверждать, беспристрастным подходом к критике работы СБ?
А вот, например, принятое нами и китайскими коллегами в марте прошлого года решение заветировать американский проект резолюции по Газе позволило Совету уже через три дня принять подготовленный «десяткой» непостоянных членов СБ сжатый проект резолюции, «сердцевину» которой составило прямое требование к немедленному установлению прекращения огня на период Рамадана, которое должно было привести к устойчивому прекращению огня. Соответственно, оно было единственно верным и отражало волю подавляющего числа членов международного сообщества.
Эта ситуация – лучший ответ тем, критикует наличие права вето у «пятерки» постоянных членов. И лучшее подтверждение бессмысленности механистического подхода инициаторов сегодняшней дискуссии. Ведь никто из них об этом качественном различии даже не упомянул.
Г-н Председатель,
Неизменно заявляем и в зале СБ, и в рамках межправительственных переговоров по реформе Совета, что право вето его постоянных членов является «краеугольным камнем» всей архитектуры ООН. Без него не возникло бы самой Организации, а Совет на нынешнем этапе превратился бы в орган, штампующий навязанные сомнительные решения, выполнение которых едва ли было бы возможным. В ту же минуту ООН утратила бы свой авторитет и какие-либо рычаги воздействия на международную политику.
Разумеется, вето – это самая крайняя мера, когда другие варианты решений исчерпаны. Россия никогда не скрывала причины применения этого права. Мы готовы разъяснять их и впредь, в т.ч. в Генассамблее. Хотя практика повторного зачитывания выступлений, находящихся в открытом доступе, едва ли способствует эффективности органа и его ревитализации. В данном контексте, на наш взгляд, требуется провести вдумчивую оценку относительно соответствия данной практики усилиям в рамках инициативы «ООН 80» в соответствии с резолюцией 79/318.
Не стоит забывать, что вето – это и неотъемлемое право, полноценная часть механизмов, закрепленных в статье 27 Устава ООН. Никаких нарушений его применение не составляет. Критиковать нужно не само вето, а неготовность некоторых членов Совета слышать и учитывать мнения других, находить компромиссные и сбалансированные решения.
Коллеги, убедительно призываем вас вместо сегодняшней бесполезной дискуссии о праве вето задуматься о необходимости чёткого разделения труда между Советом Безопасности и Генассамблеей ООН, чтобы ни один из этих органов не посягал на прерогативы другого и действовал четко в соответствии с Уставом ООН. От этого выиграет и наша Всемирная организация, и вся система международных отношений, переживающая сейчас непростую трансформацию на пути к подлинной многосторонности.
Благодарю за внимание.
