Выступление заместителя Постоянного представителя М.В.Заболоцкой на заседании СБ ООН о деятельности Международного остаточного механизма для уголовных трибуналов
Г-жа Председатель,
Сегодня мы собрались для того, чтобы обсудить шестой обзорный и очередной полугодовой доклады о деятельности ОМ. Эти документы снова крайне многословны, однако ключевой элемент – ясность по срокам окончательного сворачивания Механизма – в них по-прежнему отсутствует. Витиеватые и уклончивые ответы руководства данной структуры на вполне конкретные вопросы членов Совета в рамках идущей процедуры обзора также не помогают.
Я хотела бы начать со сравнения и напомнить о том, что МТБЮ и МТР, а также продолжающий их дело ОМ существуют более тридцати лет, в то время как Нюрнбергский трибунал функционировал одиннадцать месяцев, и никому после его закрытия не приходило в голову сохранять трибунал для надзора за исполнением наказаний, хранения архивов или для исполнения функции non bis in idem.
В обзорном докладе приводится так называемый «Стратегический план», который подается как «единое видение» руководства ОМ в отношении его будущего. Подобный план можно было бы серьёзно рассматривать лет пятнадцать назад. Сейчас он выглядит как прямое и неприкрытое неуважение к Совету, изначально учредившему ОМ в качестве временной структуры. Проблема в том, что это далеко не первый подобный план или прогноз. Очевидно, что все предыдущие реализованы не были, иначе бы мы сегодня не тратили время Совета на обсуждение данной тематики. Мы хорошо помним, как руководство предшественников механизма – руандийского и югославского трибуналов – планировало полностью завершить работу вверенных им структур к 2015 г. Создание ОМ, в их подаче, должно было дополнительно ускорить процесс окончательного сворачивания трибуналов. А на деле вышло совсем наоборот. Сейчас 2026-й год, Механизм давно завершил основные судебные функции, но упрямо продолжает цепляться за остаточные для продления своего существования. Стоит ли верить прогнозам и обещаниям в «Стратегическом плане» – вопрос риторический.
Отдельно прокомментируем так называемое «единое видение» руководства ОМ. Идеи объединения на основе «наименьшего общего знаменателя» мы изначально считали заведомо контрпродуктивными, направленными на искусственное продление существования Механизма. В этой связи не вызывает удивления то, что подготовленный на такой основе «Стратегический план» предполагает, по сути, дальнейшее функционирование Механизма, пусть и в сокращенном виде, без ясных перспектив сворачивания. Это не может быть приемлемым подходом.
Руководство Механизма раз за разом упрямо пытается доказать, что он, дескать, только недавно стал «по-настоящему остаточным». Так, в последнем полугодовом докладе Механизма смерть г-на Кабуги в больнице в Гааге увязывается с «окончательным завершением последнего находившегося в производстве Механизма дела по основным преступлениям». При этом еще в докладе Генерального секретаря, подготовленном в соответствии с резолюцией СБ 2740 отмечалось, что в 2023 году были завершены все основные уголовные производства, а в 2024 году – деятельность по розыску лиц, скрывавшихся от правосудия.
В связи с тем, что манипуляции со статистикой и датами, а также подмена понятий стали «визитной карточкой» ОМ, хотели бы снова напомнить о том, что СБ ООН изначально учредил данную структуру как остаточную и временную. Ее закрытие чрезмерно и неоправданно затянулось.
В 2024 году в ходе предыдущего обзора ОМ мы в порядке исключения не стали блокировать продление мандата Механизма, цитирую, «только для того, чтобы это помогло нам подвести итоги работы данной инстанции и констатировать её завершение». Два года спустя о завершении работы речь все так же не идет в докладах Механизма. Руководство данной структуры продолжает безосновательно просить продлить ее мандат на очередные 24 месяца. Позвольте еще раз напомнить: МТБЮ, МТР и их воплощение сегодня, ОМ, являются самым долгим международным механизмом правосудия в истории человечества. И нам предлагается продолжать его функции. Давно назрели конкретные решения о завершении остаточных функций или их передаче новым адресатам, которые позволят закрыть ОМ. Тем более что руководство Механизма само постоянно просило Совет принять необходимые решения.
В целом исходим из того, что Совету на данном этапе надлежит принять решение о завершении деятельности ОМ и передаче набора остаточных функций, многие из которых, я хотела бы напомнить, существуют только на бумаге. Я бы хотела здесь дать несколько пояснений.
Возьмем функцию по надзору за исполнением наказаний в третьих государствах. Мы годами привлекали внимание руководства Механизма к вопиющим нарушениям прав таких лиц, например, г-на Р.Караджича в британской тюрьме. Ничего конкретного для прекращения таких нарушений ОМ сделать не смог или не захотел. Его руководство каждый раз ссылалось на то, что тюремные власти, которые содержат г-на Р.Караджича, отрицают нарушения. А что, была надежда, что они сами во всем сознаются? И что это за мониторинг такой, если позиция заинтересованной стороны принимается на веру без малейшей попытки установить объективную картину? На фоне абсолютно халатного отношения Механизма к данной функции не вызывает удивления его абсурдное предложение полностью передать ее на откуп европейским государствам. Такой шаг позволил бы им и дальше совершенно безнаказанно нарушать права осужденных. На наш взгляд, единственным решением, которое позволило бы обеспечить права человека данной категории лиц, является передача их в государства гражданства вместе с функцией мониторинга условий заключения.
Еще одна функция, ссылками на которую Механизм пытается оправдать свое дальнейшее существование, – досрочное освобождение осуждённых. Качество ее реализации прекрасно иллюстрирует принятое 14 мая неправосудное, абсурдное и просто бесчеловечное решение Председателя Механизма, отклонившего ходатайство об освобождении по гуманитарным основаниям г-на Р.Младича. Присутствующие могли ознакомиться с содержанием нашего письма на сей счет с требованием немедленно освободить сербского генерала и дать ему возможность провести последние дни жизни на родине. Поскольку мы распространили это письмо в качестве официального документа Совета, напомню только об основных элементах.
Так называемое решение г-жи Гатти станет очередным пятном на репутации Механизма. В нем она открыто признает, что сербский генерал находится при смерти, не отрицает наличие гуманитарных обстоятельств, как и практики Механизма и его предшественников по освобождению лиц в таком состоянии. Причины, которыми она объясняет отказ от применения аналогичного подхода к Р.Младичу, находятся за гранью не только правосудия, но и элементарной гуманности. Председатель пытается провести искусственное различие между «остро протекающим терминальным заболеванием» и «совокупностью многочисленных хронических заболеваний». Какая разница, если и в одном, и в другом случае лицо находится при смерти? Налицо продолжение политизированного антисербского крена, пронизывавшего всю деятельность МТБЮ и ОМ.
Функция досрочного освобождения в целом исполнялась халатно и предвзято. Помним, как в ряде случаев осужденных освобождали за считанные дни до смерти, чтобы просто снять с себя ответственность. В этой связи выпячивать данную функцию как повод продлить существование Механизма просто несерьезно.
Еще одна функция – защита свидетелей. Стороннему наблюдателю, не прогруженному в работу Механизма, может показаться, что она действительно важная. Однако стоит разобраться в деталях. Так физическую защиту свидетелей механизм не осуществляет и никогда, по сути, не осуществлял. Она де-факто выполнялась государствами. Когда свидетелей из числа сербов запугивали и методично убивали – функционеры МТБЮ лишь «разводили руками», заявляя об отсутствии возможности и инструментов для обеспечения их безопасности. В настоящее же время речь и вовсе идет исключительно о так называемой «судебной» защите свидетелей. В рамках нее Механизм по запросам национальных компетентных органов дает формальное разрешение на раскрытие информации о свидетелях, в отношении которых ранее было принято решение о неразглашении. И здесь я хотела бы отметить, что все эти три функции – надзор за отбыванием наказаний, досрочное освобождение, защита свидетелей – во многих странах вообще не являются судебными. Почему они должны оставаться судебными в Механизме – вопрос, на который нет ответа.
Другие две квазисудебные функции – это non bis in idem, иными словами, недопущение повторного осуждения за одни и те же преступления, а также перевод осужденных из одного государства в другое для отбывания наказания. Это абсолютно технические функции, и есть ли какие-то сомнения в том, что конкретно с non bis in idem может не справиться какой-то национальный суд – непонятно.
Подытожу. В свете откровенно халатного отношения ОМ к исполнению остаточных функций, их передача новым адресатам может только пойти на пользу качеству реализации соответствующих задач. Вместе с тем мы приняли к сведению позицию ряда членов Совета, выступающих за сохранение квазисудебных функций на международном уровне. И со своей стороны мы предложили вариант, позволяющий выполнить эту задачу, одновременно закрыв Механизм. Так, выполнение таких технических квазисудебных функций можно было бы поручить назначенному Советом ответственному лицу при административно-технической поддержке со стороны Управления по правовым вопросам Секретариата ООН. Это лицо вполне бы справилось с такими задачами.
Мы поделились с коллегами по Совету нашими предметными соображениями и в отношении других остаточных функций.
В частности, функцию оказания правовой помощи затронутым странам можно было бы передать в Управление ООН по наркотикам и преступности вместе со строго ограниченным количеством опытных сотрудников офиса Прокурора ОМ.
Поддерживаем предложение передать физические архивы ОМ заинтересованным государствам. При том, что такие государства имеются, и мы их хорошо знаем. Более того, они готовы даже финансировать сохранение этих архивов и предоставлять доступ к ним всем заинтересованным лицам. При этом мы выступаем за рассекречивание всех архивных материалов и их максимальное обнародование, включая размещение в свободном доступе в сети «Интернет». Это позволит обеспечить их доступность как для представителей затронутых сообществ, так и для независимых исследователей со всего мира. Для защиты жертв и свидетелей можно предусмотреть публикацию «с купюрами».
Рассчитываем на конструктивное рассмотрение наших предложений коллегами по Совету для выработки оптимальных решений, позволяющих избежать дальнейшего неэффективного расходования средств на Механизм с его чрезвычайно раздутым штатом.
Хотели бы напомнить, что в соответствии с пониманием, закрепленным в заявлении Председателя Совета (S/PRST/2015/21), итоги обзора должны быть отражены Советом Безопасности в надлежащей форме. Таким образом, без очередной резолюции СБ ООН по итогам обзора его нельзя считать состоявшимся. А без очередного обзора прекратит существование и сам ОМ, как это следует из оперативного параграфа 17 резолюции СБ 1966 (2010). Более того, этот Механизм давно уже должен был быть прекращен. Хотели бы также напомнить, что закрытие механизма в судебных и следственных органах, созданных Советом, без решения Совета – это уже практика, мы знаем несколько таких примеров. Поэтому, это имеющаяся опция. Одновременно, мы готовы к сотрудничеству со всеми членами Совета с тем, чтобы принять решение о закрытии ОМ и передаче его функций в наилучшем виде.
Не можем рассматривать как серьезное отношение к процедуре обзора намерение Генсекретаря назначить судью из Уганды на вакансию в судейский ростер. Мы так и не смогли понять, почему это делается спустя год после возникновения вакансии и буквально за месяц до окончания обзора ОМ.
В свете обстоятельств, при которых появилась вакансия, мы ожидали от Генерального секретаря информации о дополнительных шагах для обеспечения соответствия кандидатов установленным критериям. Как мы помним, бывшая судья Механизма была признана виновной в современных формах рабства и отбывает тюремный срок. Хорошо помним и неуклюжие попытки руководства Механизма «замести дело под ковер» и утаить от Совета эту ситуацию. В этой связи мы не согласились с упомянутым намерением Генсекретаря, а в Совете в целом по предлагаемому назначению не сложилось консенсуса.
В целом полагаем, что судьба судей и ростера будет решена в рамках обзора и в решении Совета, как я уже это отметила.
Настроены на активный и конструктивный поиск взаимоприемлемых вариантов, позволяющих, наконец, закрыть неэффективную, неповоротливую и крайне затратную структуру под названием ОМ. Этот вопрос приобретает особую актуальность на фоне происходящих по всей системе ООН кадровых и финансовых сокращений в рамках инициативы Генерального секретаря «ООН-80», затрагивающих постоянные, а не временные и остаточные функции.
Хотела бы в завершение также отметить, что если мы поговорим с делегациями за пределами этого Совета, то узнаем, что они удивляются тому факту, что Механизм все еще существует. Большинство делегаций в ООН считают, что эта структура уже давно была закрыта.
Благодарю Вас.
