Интервью заместителя Постоянного представителя А.М.Евстигнеевой китайскому телеканалу CGTN
Вопрос: Госпожа посол, Вы занимаете свою нынешнюю должность уже чуть более пяти лет, а до этого пять лет проработали в Постоянном представительстве России при ООН на другой позиции. Несомненно, Вы были свидетелем многих международных кризисов и принимали непосредственное участие в работе по их разрешению. Вы видели пандемию и конфликты по всему миру, в том числе между Россией и Украиной, а также кризис, который сейчас разворачивается на Ближнем Востоке. Что вызывает у Вас наибольшую озабоченность сегодня?
А.М.Евстигнеева: Я бы сказала, что ключевым вопросом для нас является украинский кризис, поскольку он напрямую затрагивает интересы России. Мы делаем всё возможное, чтобы создать условия для урегулирования этого кризиса. Большая часть усилий в этом направлении осуществляется на поле боя, но мы бы предпочли достичь своих целей политическими и дипломатическими средствами, о чем неоднократно заявлял Президент Путин. Он чётко обозначил условия, которые должны быть выполнены для урегулирования конфликта.
Но здесь, в ООН, нам также приходится противостоять множеству враждебных действий и недружественных инициатив, исходящих от западных стран и направленных против нас. Иногда мы просто вынуждены опровергать клевету в адрес нашей страны. Так что я бы сказала, что для нас именно это является первоочередной задачей. Хотя, конечно, международная обстановка очень нестабильна и взрывоопасна, конфликты возникают повсюду, даже там, где их не ожидаешь. Наиболее острый из них сегодня – это кризис на Ближнем Востоке. Этот конфликт стоит на первом месте в повестке дня Совета Безопасности и ООН в целом. С чем мы имеем дело сегодня – это недавняя агрессия со стороны Израиля и США против Ирана. И ситуация усугубляется тем, что конфликт распространяется на страны Персидского залива и Ливан. Ливан уже в огне. При этом не стоит забывать и о Палестине. В последнее время она ушла из фокуса внимания, но проблема по-прежнему существует – она не решена.
Вопрос: Давайте поговорим о том, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, ситуация там усугубляется, как вы сказали. Недавно Совет Безопасности ООН не смог принять проект резолюции, призывающий все стороны прекратить военные действия. Значит ли это, что Совет Безопасности не справляется со своей задачей по обеспечению безопасности в мире?
А.М.Евстигнеева: Вы затронули очень прискорбную тему. По сути, мы в очередной раз стали свидетелями того, как Совет Безопасности становится заложником крайне политизированных подходов, продвигаемых некоторыми государствами-членами – в первую очередь, нашими западными коллегами по Совету.
Россия выступила с подлинной инициативой – очень четкой и прямолинейной – направленной на деэскалацию конфликта. Она была весьма реалистичной и прагматичной. Мы никого не обвиняли, не называли конкретные страны, лишь призывали к деэскалации, к осуждению и предотвращению любых нападений на мирных жителей и гражданскую инфраструктуру. Мы также призывали страны вернуться за стол переговоров.
Эта резолюция не была принята. Некоторые государства-члены воздержались – в их числе большинство европейских стран, а также сам Бахрейн, страна Персидского залива. Но, как мне кажется, их доводы, не были убедительными. «Против» проголосовали также Соединенные Штаты и Латвия.
Мы воочию наблюдали за тем, как Совету Безопасности мешают выполнять свои прямые обязанности. Мы чрезвычайно признательны тем странам, которые вместе с нами продвигали эту резолюцию и поддержали её – Китаю, Пакистану и Сомали. Они встали на нашу сторону и проголосовали «за», поскольку понимали, что эта инициатива необходима и справедлива.
Вопрос: У меня есть ряд вопросов по некоторым резолюциям: резолюциям Совета Безопасности 2231 и 1737 по иранской ядерной проблематике. Какова их судьба? Считаете ли вы, что эти резолюции утратили свою силу?
А.М.Евстигнеева: Да, мы так считаем, и для нас это не политический, а скорее юридический вопрос. Дело в том, что резолюция 1737 (равно как и предыдущие резолюции по Ирану) утратила силу в 2015 году, когда было заключено соглашение по иранской ядерной программе (СВПД), и это соглашение было одобрено резолюцией Совета Безопасности 2231.
Срок действия резолюции 2231 также истек: это произошло 18 октября прошлого года, как и было предусмотрено соглашением и самой резолюцией. Некоторые страны – «европейская тройка», как мы их называем – не согласились с этим и заявили, что хотят применить механизм восстановления антииранских санкций ООН, так называемый «снэпбэк». Но у этих стран, по сути, не было на это права, поскольку у них тоже были обязательства по СВПД, которые так и не были выполнены.
Таким образом, это они не соблюдали правила. Кроме того, они отказались задействовать Механизм разрешения споров, который был предусмотрен соглашением. Поэтому мы считаем,что не было законных оснований применять механизм «снэпбэк», и резолюция 2231 утратила силу.
Наша позиция юридически обоснована, в Совете Безопасности ее поддерживает Китай, и мы очень четко и решительно излагаем свои аргументы на этот счет. Мы будем продолжать действовать таким образом и в будущем. Наша позиция по этому вопросу не изменится.
Вопрос: Есть ещё одна резолюция – резолюция 2817 – в которой Иран осуждают за то, что тот защищается от американо-израильской агрессии. Почему Россия воздержалась, а не наложила вето на эту резолюцию?
А.М.Евстигнеева: Эта резолюция была представлена Бахрейном и поддержана странами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Это наши добрые друзья, и сейчас они страдают от эскалации конфликта на Ближнем Востоке.
Они предложили проект, который, по нашему мнению, был однобоким и предвзятым, поскольку в нем вся вина за происходящее возлагалась исключительно на Иран и осуждались только удары Ирана по странам Персидского залива, хотя вообще-то там находились американские военные объекты. Мы с самого начала говорили, что мы воспринимаем этот проект именно так.
Россия и Китай предложили поправки, которые могли сбалансировать текст. Но, к сожалению, «неформальные кураторы проекта», как мы их называем в ООН, не приняли наши предложения во внимание. Поэтому нам пришлось воздержаться во время голосования.
Вопрос: Вы отметили, что на протяжении многих лет Китай и Россия выступали единым фронтом при голосовании по многим вопросам. Не могли бы вы рассказать нашей международной аудитории о вашем «союзе» и о вашей позиции? Что объединяет ваши страны, когда проходит голосование в Совете?
А.М.Евстигнеева: На мой взгляд, отношения между Россией и Китаем находятся на рекордно высоком уровне за всю их историю. Я начала работать в ООН в 2011 году, и за это время у меня ни разу не возникало проблем с согласованием наших позиций с китайскими коллегами. Мы всегда действовали сообща.
И это очень естественный процесс, поскольку у нас одинаковые взгляды на суверенное равенство государств, на справедливость, на защиту принципов Устава и на многие другие вопросы.
Конечно, это красивые слова, но даже когда дело доходит до обсуждения конкретных конфликтов, сразу становится понятно, что наши китайские коллеги оценивают ситуацию точно так же, как мы. Мы к этому привыкли, поэтому не тратим много времени на согласование – как я уже сказала, для нас это совершенно естественно, мы действительно оцениваем международную обстановку очень схожим образом.
Еще один важный момент: мы сталкиваемся с одинаковыми проблемами – те же нападки, те же попытки дискредитации – и это только укрепляет наши узы. Это хорошо видно не только нам, китайским и российским дипломатам, но и всему миру.
Многие страны-члены ООН, которые нуждаются в помощи и поддержке, точно знают, что они всегда могут обратиться к России и Китаю, и мы рассмотрим их ситуацию с учетом всех обстоятельств. Эти страны знают, что могут обратиться к нам за поддержкой и эту поддержку получить.
Вопрос: Госпожа посол, мы знаем, что сейчас в ООН очень важный период, поскольку приближаются выборы следующего Генерального секретаря, который, очевидно, унаследует все, что происходит в данный момент в Организации: от бюджетных кризисов до конфликтов по всему миру, а также обостряющиеся гуманитарные проблемы, ситуация с которыми, похоже, не улучшается. Какой лидер сейчас нужен ООН?
А.М.Евстигнеева: Думаю, сейчас это самая обсуждаемая тема в коридорах ООН – какой лидер нужен нашей Организации. Организация сейчас не в самом хорошем состоянии, и об этом знают все. Поэтому все хотят найти такого лидера, который был бы способен привести ООН к лучшему будущему. Конечно, нам нужен энергичный человек, который искренне верит в нашу Организацию. Здесь нет никаких сомнений. Но это также должен быть человек, понимающий, что было не так в прошлом и какие ошибки были допущены, из-за чего мы оказались в нынешней ситуации.
Поэтому необходим глубокий и тщательный анализ ситуации, все уроки должны быть усвоены. Мы бы очень хотели, чтобы ООН и её руководство вернулись к соблюдению основополагающих принципов беспристрастности и нейтралитета Организации, которые закреплены в Уставе ООН. В статьях 100 и 101 говорится, что Генеральный секретарь и сотрудники Секретариата не должны подчиняться указаниям «какого бы то ни было правительства или власти, посторонней для Организации». И новое руководство должно руководствоваться этими принципами.
К сожалению, мы видим, что нынешнее руководство ООН придерживается иного подхода, особенно в контексте украинского кризиса: Генеральный секретарь поддержал одну из сторон конфликта, лишившись тем самым возможности участвовать в переговорах или каких-либо других процессах, связанных с урегулированием этого кризиса.
И это видно не только на примере Украины, подобное происходит практически во всех кризисных ситуациях, которые сегодня возникают в мире. Именно поэтому так важно вернуться к соблюдению принципов беспристрастности и нейтралитета. Генеральный секретарь, на мой взгляд, должен четко понимать, что ООН – это международная организация, и задачей главы Организации является создание благоприятных условий для того, чтобы государства-члены вели переговоры, находили решения и договаривались в духе доброй воли и диалога.
Вот неполный перечень качеств, которыми должен обладать новый Генеральный секретарь. Но, безусловно, многое зависит и от личности, и я надеюсь, что нам удастся не только найти такого человека, но и договориться по его кандидатуре в Совете Безопасности.
