Выступление заместителя Постоянного представителя А.М.Евстигнеевой на неформальном заседании членов СБ ООН по «формуле Арриа» на тему «Информационное измерение украинского кризиса: как освещение событий в СМИ влияет на ход конфликта»
Вступительное слово:
Уважаемые коллеги!
Как вам известно, на сегодняшнем заседании по «формуле Арриа» должны были выступить два докладчика: норвежский политолог Гленн Дисен и итальянский журналист Андреа Лучиди.
Вчера Г.Дисен должен был прибыть в Нью-Йорк, чтобы выступить сегодня в очном формате, однако по странному стечению обстоятельств его рейс был отменен без объяснения причин. Причем это был единственный рейс, который в тот день был отменен в аэропорту.
Второй докладчик был задержан за границей, где он находился в составе международной делегации в рамках миссии по установлению фактов. К счастью, его освободили, и он сможет принять участие в нашем мероприятии.
Мы убеждены, что эта цепочка событий далеко не случайна. Тем не менее, мы по-прежнему надеемся, что, несмотря на все эти препятствия, оба докладчика смогут присоединиться к нам сегодня, по крайней мере по видеосвязи, и поделятся своими взглядами.
Я очень рада видеть их хотя бы на экране.
Дорогие коллеги,
На протяжении последних нескольких лет мы неоднократно встречались в таком формате, чтобы рассмотреть различные стороны украинского кризиса. Аспект, который мы решили обсудить сегодня, зачастую упускается из виду, но на самом деле именно он является краеугольным камнем нынешней конфронтации, которая по-прежнему является причиной раскола на европейском континенте. Я имею в виду информационное измерениеконфликта: сегодня мы поговорим о том, как освещение событий в СМИ и редакционная политика влияют не только на формирование общественного мнения, но и на конкретные политические решения, санкционную политику и, в конечном итоге, на всю архитектуру европейской безопасности.
В современном мире информация стала столь же важным фактором, как военные, экономические и дипломатические средства. То, как представляются события – на что делается акцент, а что опускается, чьи мнения распространяются максимально широко, а чьи замалчиваются – все это определяет, как общества воспринимают конфликты и как правительства оправдывают свои действия. Когда в журналистике соблюдаются принципы сбалансированности, проверки и открытости к различным точкам зрения, она может способствовать деэскалации и налаживанию взаимопонимания. Но когда место этих стандартов занимают политизированная повестка и односторонняя риторика, СМИ становятся инструментом конфронтации. Украинский кризис наглядно демонстрирует это, поскольку с самого начала он разворачивался не только на улицах Киева, но и на экранах западных телевизоров и на передовицах западных газет.
Давайте вспомним события 2013-2014 годов. В западных и украинских СМИ протесты на Майдане представлялись в основном как единое «народное восстание» в защиту четкого и неоспоримого «европейского выбора» или как «революция достоинства». Сложность украинского общества, его региональное, языковое и культурное разнообразие в значительной степени игнорировались. Постоянно преуменьшалось присутствие и активное участие в политических процессах радикальных националистических группировок. Практически не велось содержательных дискуссий о внешнем вмешательстве в протесты или о легитимности новых властей, оказавшихся у руля в результате насильственной и неконституционной смены власти. Вопросы о роли иностранных должностных лиц, открыто поддерживавших одну из сторон внутреннего политического кризиса, считались несущественными, и некоторые западные СМИ освещали их исключительно в контексте «заявлений России».
В результате в западном общественном мнении сформировалось положительное и даже романтизированное представление о событиях на Украине, которые, по сути, были не чем иным, как насильственным государственным переворотом. Эта новая «нормальность» имела далеко идущие последствия. После того, как свержение действующего президента стало восприниматься как законное выражение демократической воли, все последующие политические события на Украине трактовались таким же образом – через призму морального упрощения: силы, пришедшие к власти после Майдана, и их западные сторонники представлялись как олицетворение прогресса и демократии, а свергнутое правительство – как символ регресса и авторитаризма.
Давайте посмотрим небольшой видеоролик о событиях на Майдане и о том, как они освещались в то время в западных СМИ.
Что же было дальше? Следующие восемь лет на Донбассе стали еще одним ярким примером избирательной слепоты. Новые власти развязали так называемую «антитеррористическую операцию» против жителей Донецка и Луганска. Эти люди оказались в новой повседневной реальности, которая характеризовалась обстрелами жилых районов, разрушением гражданской инфраструктуры и жертвами среди мирного населения. Однако в информационном пространстве ведущих западных и украинских СМИ этот период фактически полностью отсутствовал. Информация о числе пострадавших в ходе конфликта на Донбассе не получала широкого освещения в СМИ и не вызывала эмоциональнго отклика, и для западной аудитории все эти жертвы оставались в значительной степени незамеченными.
Недостаточное внимание уделялось и внутренним событиям на Украине. В частности, усиливалось давление на каноническую Украинскую Православную Церковь: ее священнослужители и приходы часто подвергались обыскам, правовым ограничениям и административным взысканиям. Все больше притеснялись независимые и оппозиционные СМИ, многие из которых были закрыты без проведения надлежащих прозрачных судебных процедур. Некоторые политические партии были признаны нежелательными, их деятельность ограничивалась или запрещалась. Оппозиционеры становились объектами расследований, сталкивались с запугиванием и уголовным преследованием. Еще одним вопросом, вызывающим разногласия, стала языковая политика. Были приняты законы, существенно ограничивающие публичное использование русского языка в образовании, СМИ и государственном управлении, несмотря на то что миллионы граждан Украины считают русский своим родным языком.
Эти события редко попадали в фокус внимания ведущих западных СМИ. В результате не последовало критической оценки действий киевских властей, которая обычно присутствует при освещении подобных глубоких преобразований в любой другой стране мира, заявляющей о приверженности демократическим ценностям. Как следствие не было никакой значимой реакции со стороны международных организаций и правозащитных учреждений.
Из-за такого дисбаланса сложилось искаженное понимание причин и течения этого кризиса. Не признавая факты наличия внутренних противоречий и проведения политического курса, направленного на отчуждение значительной части населения, невозможно в полной мере понять траекторию развития ситуации, которая в конечном итоге привела к событиям 2022 года.
Конечно, даже в те годы были смелые журналисты, которые оставались верны своему профессиональному долгу. Некоторые из них посещали Донбасс, они рассказывали, что там происходило в реальности, они говорили с мирными жителями, пострадавшим от этого конфликта. В лучшем случае их репортажи подвергались серьезной редактуре или существенно сокращались. В большинстве же случаев эти журналисты сталкивались с профессиональной дискриминацией или увольнялись. Люди, предлагающие версию событий, которая расходится с тем, что говорят основные СМИ, постоянно подвергаются серьезным рискам в своей работе. Одним из самых вопиющих примеров таких рисков является трагическая судьба Гонсало Лиры, независимого журналиста, который публично критиковал политику украинского правительства и впоследствии умер в украинской тюрьме в ожидании суда.
Давайте посмотрим, что пришлось пережить некоторым из этих храбрых журналистов.
Я хотела бы поблагодарить всех журналистов, которые, несмотря на все эти трудности, доносили правду о ситуации на Украине и Донбассе. И я надеюсь, что Андреа позже также подробнее остановится на этой теме.
Но теперь давайте поговорим о специальной военной операции. СВО началась в феврале 2022 года, и реакция западных СМИ была почти мгновенной и удивительно единообразной. В течение нескольких дней сформировалась жесткая, односторонняя линия по освещению этих событий. События предыдущих лет, а также заявленные цели нашей страны, проблемы безопасности и дипломатические инициативы были либо проигнорированы, либо признаны заведомо злонамеренными. Даже шаги, направленные на создание благоприятных условий для переговоров, такие как вывод войск из районов вблизи Киева в контексте стамбульских переговоров, были представлены не как жесты, направленные на содействие диалогу, а как тактические маневры, не имеющие никакого политического значения.
Сами стамбульские переговоры, которые начались сразу после начала военной операции, ясно продемонстрировали истинную цель России: устранить коренные причины конфликта и достичь устойчивого урегулирования, а не затягивать военные действия. Однако они освещались недостаточно широко и зачастую очень поверхностно.
Репортажи о провокации в Буче служат иллюстрацией того, как можно быстро раздуть обвинения и непроверенные утверждения, представив их как неоспоримую реальность. Обвинения распространялись с необычайной скоростью и сопровождались крайне эмоциональной подачей. Передовицы газет пестрели шокирующими изображениями. Виновных назначили так быстро, что все призывы к проведению всестороннего независимого международного расследования остались неуслышанными. Несоответствия или альтернативные интерпретации были отброшены как несостоятельные.
Давайте посмотрим видеоролик о том, как западные СМИ освещали эти события.
Дорогие коллеги,
Этих имен у нас по-прежнему нет, никто их нам так и не предоставил, несмотря на целый ряд просьб.
Последствия провокации в Буче ощущались не только в общественной риторике. Переговорный процесс, в котором намечались признаки прогресса, был сорван. Россия стала восприниматься как страна, с которой переговоры невозможны. Этот имидж укоренился в медиапространстве и затем в политических нарративах. Возможность компромисса, который является важнейшим элементом любого дипломатического решения, была по сути делегитимизирована. Последовали новые волны санкций.
В последующие годы эта тенденция сохранилась. В западных и украинских СМИ появлялись очень подробныеи эмоционально нагруженные репортажи о действиях России, в которых часто звучали такие слова, как«экзистенциальная угроза». В то же время налицо было отсутствие какого-либо критического анализа действий Украины. Когда украинские войска вторглись в Курскую область (мы проводили заседание по формуле Арриа по этому вопросу тоже), западные СМИ в основном сосредоточились на тактических успехах Украины, подчеркивая военное мастерство украинских военных. Страдания гражданского населения и более широкие гуманитарные последствия практически не освещались, в результате у общественности сформировалось искаженное восприятие действительности, где все внимание уделялось победе, а человеческие жертвы сильно преуменьшались.
Милитаристская риторика постепенно стала нормой в западном и европейском политическом дискурсе. Звучали призывы готовиться к долгосрочному противостоянию и даже к возможному прямому конфликту с Россией. Все это представлялось как ответственные и необходимые политические решения. СМИ активно распространяли подобные воинственные заявления, уделяя намного меньшее внимание голосам, предупреждающим о рисках эскалации, последствиях для европейской безопасности и экономических издержках для европейских обществ.
В качестве примера давайте вспомним как в СМИ освещалось вторжение беспилотников на территорию Польши. Эти события сразу назвали преднамеренными провокациями со стороны России, много говорили про агрессию, но не задавались вопросами о проверке фактов. Сейчас мы покажем видео, в котором рассказывается, как эти события освещались в СМИ и как они были представлены общественности.
Институциональные последствия подобного освещения событий в СМИ очевидны. В стратегиях национальной безопасности нескольких западных стран Россия теперь официально называется противником или прямой угрозой. Поставки оружия на Украину продолжаются даже на фоне дискуссий о возможном прекращении военных действий. Санкционные режимы расширяются, все чаще слышны призывы «готовиться к войне с Россией в среднесрочной перспективе». Аналогичная риторика слышна в странах НАТО и Европейском союзе. В результате информационное измерение украинского кризиса стало структурным фактором институционализации конфронтации.
Можно ли изменить такой ход событий? Можно, но только через возврат к основополагающим принципам. Россия неоднократно подчеркивала неделимость безопасности, утверждая, что безопасность одного государства не должна обеспечиваться за счет безопасности другого государства, а также предлагала юридически обязывающие гарантии до начала специальной военной операции. На разных этапах предпринимались попытки диалога. Однако все эти инициативы зачастую игнорировались или искажались в западных СМИ, которые представляли их как тактические маневры, а не как подлинные усилия по ведению переговоров; все это приводило лишь к росту недоверия, и никак не способствовало снижению напряженности.
Более сбалансированный подход со стороны СМИ предполагает не столько согласие с позицией России, а, скорее, признание того факта, что сложные конфликты имеют сложные причины и что прочный мир зависит от того, насколько удастся удовлетворить чаяния всех сторон. Без сбалансированного подхода аудитория получает упрощенную картину происходящего, в которой не уделяется должного внимания истокам и течению украинского кризиса.
Все представленные сегодня материалы доступны по QR-коду, который вы сейчас видите на экране. Вы также можете увидеть печатную версию на своих столах.
Заключительное слово:
В качестве краткого заключения скажу, что на сегодняшнем заседании у нас была возможность открыто и честно обсудить эти очень важные вопросы. К сожалению, некоторые делегации предпочли повторить уже устоявшиеся нарративы, вместо того, чтобы постараться разобраться в сложных реалиях. Некоторые заявили, что сегодняшнее мероприятие – это дезинформационная кампания против дезинформационной кампании, это ложный нарратив против ложного нарратива. И в какой-то момент я запуталась в этом новом нарративе, который они представили. Но я не услышала, что именно было ложным или неправдивым в том, что мы показали или в том, что представили наши гости.
Несколько раз был упомянут британский писатель Джордж Оруэлл, который был вызван в качестве свидетеля по некоторым из этих заявлений. И я думаю, что он бы удивился, увидев, для чего используется его имя. Он сам всегда говорил, что его произведения и книги имеют универсальное значение. И он много раз подчеркивал, что говорит обо всех странах, обо всех сообществах и что ни одно общество не застраховано от подобных явлений, включая его собственную страну, Великобританию. Но что касается заявлений некоторых наших западных коллег, прискорбно, что они оставили мало места для подлинного диалога, в котором можно было бы докопаться до правды.
Но в то же время я очень рада, что мы инициировали эту дискуссию. Многие делегации рассказали о ситуациив своих странах. Ситуация вокруг Украины и деструктивное влияние западных СМИ в этом конфликте – это лишь один из множества примеров такого рода. Эти делегации поделились своим опытом и представили свое видение ситуации. Они подчеркнули, что целостность информации – это очень важный фактор в урегулировании международных конфликтов, в том числе тех, что затрагивают их страны.
Однако эта проблема, касающаяся Украины и европейской безопасности, остается по-прежнему острой. Если мы серьезно настроены восстановить стабильность в Европе и предотвратить дальнейшую эскалацию, мы должны заниматься не только военными и дипломатическими аспектами украинского кризиса, но и информационной средой, которая их формирует. Мир зависит от диалога и взаимного признания. А это невозможно в медиапространстве, где сложные реалии сжимаются до упрощенных формул (добро и зло, как сказал один из докладчиков), которые служат исключительно политическим целям.
Все участники – государства, СМИ и международные организации – несут ответственность за то, чтобы информационное измерение кризиса способствовало взаимопониманию, а не расколу, способствовало деэскалации, а не конфронтации. Давайте не будем упускать возможности для конструктивного обсуждения, давайте не будем оставаться в плену стереотипов и однобоких нарративов. Я искренне надеюсь, что это обсуждение было очень полезным. Я благодарю всех Вас за участие, но в первую очередь я благодарю наших докладчиков за их выступления и за то, что они обозначили контекст нашей дискуссии.
Спасибо.
