Постоянное представительство Российской Федерации при ООН

Постоянное представительство Российской Федерации при ООН

Выступление Директора Правового департамента Министерства иностранных дел Российской Федерации М.В.Мусихина на 81-й сессии ГА ООН по теме «Доклад Международного уголовного суда»

Г-н Председатель,

Для начала хотел бы сказать пару слов по поводу процедурных аспектов сегодняшнего заседания. Российская Федерация проголосовала против решения о выступлении Председателя так называемого Международного уголовного суда (МУС) в формате предзаписанного видеообращения. Для отступления от предусмотренного правилами процедуры и сложившейся практикой очного участия в заседаниях Генеральной Ассамблеи необходимы веские основания. Желание государств – участников Римского статута обеспечить очередную трибуну для руководства поддерживаемой ими псевдосудебной структуры к таким основаниям не относится. МУС не входит в систему ООН, а политическое покровительство заинтересованных государств не дает ему оснований претендовать на особое отношение в рамках Всемирной организации.

Показательно, сколько настойчивости некоторые участники МУС готовы проявить ради его представительства на Ассамблее – и насколько они же безразличны к препятствиям, с которыми годами сталкиваются делегации самих государств – членов ООН. Визовые ограничения, затрагивающие в том числе российских представителей, сохраняются, наши озабоченности остаются без должного внимания. Зато ради руководства МУС довольно оперативно продавливаются исключения из установившегося порядка. Такая расстановка приоритетов говорит о многом. Налицо классический пример двойных стандартов. Генеральная Ассамблея не должна превращаться в площадку привилегированного обслуживания МУС и его покровителей. Заслушивание тридцатиминутного обращения Председателя этого органа является безрассудной тратой ресурсов Генеральной Ассамблеи, как и заслушивание абсурдных политизированных заявлений некоторых покровителей МУС. Антироссийские пассажи делегации Эстонии, например, в очередной раз доказывают, что т.н. МУС это политический, а не юридический орган.

Теперь перейду к сути. В очередной раз на наше рассмотрение представлен проект резолюции, одобряющей деятельность так называемого МУС. И вновь в этом документе содержатся неуместные позитивные оценки, преувеличивающие роль и значение этой псевдоправовой структуры в современном мире, равно как избитые лозунги, призывающие сотрудничать с Судом как ООН и ее государства-члены, так и другие международные и региональные организации. Мы со своей стороны хотели бы еще раз обратить внимание присутствующих здесь представителей на истинный и деструктивный характер деятельности МУС.

К этому псевдосуду накопилось большое количество серьезных претензий, и он не делает ничего, чтобы исправить положение. Напротив, проблемы из-за него лишь нарастают. Данная структура дискредитировала себя «двойными стандартами», предвзятыми и политизированными подходами. Суд последовательно нарушает нормы международного права, произвольно толкует положения собственного уставного документа – Римского статута. Прокурор МУС наделен неоправданно широкими полномочиями. Вызывает вопросы система финансирования Суда, которая, очевидно, скопирована с системы финансирования организаций с гуманитарными мандатами, предполагающими целевые взносы доноров, и которая не должна применяться к органам уголовно-правовой системы. За все время существования МУС его деятельность никак не поспособствовала разрешению конфликтных ситуаций, наоборот, по крайней мере в нескольких случаях привела к нарастанию ожесточенности сторон. В конце концов, его решения затрудняют нормальное межгосударственное общение.

Данный орган, изначально создававшийся с благими целями – для осуществления уголовного правосудия и борьбы с безнаказанностью за тяжкие международные преступления, – фактически является политическим инструментом вмешательства во внутренние дела суверенных государств.

Выдача гаагским судилищем «ордеров на арест» российских официальных лиц – явное попрание норм обычного международного права об иммунитетах высших должностных лиц государства, а также попытка распространить свою юрисдикцию на страны, не являющиеся участниками Римского статута. Кстати, если кто-то из должностных лиц МУС фантазирует на тему того, что Россия оставит этот враждебный и незаконный шаг без ответа, то он очень сильно заблуждается. Мы продолжим защищать свои интересы и реагировать в полном соответствии с международным правом и нашим законодательством.

Г-н Председатель,

МУС продолжает высокомерно считать себя универсальным органом, который вершит правосудие якобы от лица всего международного сообщества. Между тем в соглашении об учреждении данной организации не участвуют крупнейшие государства мира. С точки зрения численности населения этих государств – большинство жителей Земли не подпадают под юрисдикцию МУС.

МУС нарушает принцип комплементарности, заложенный в Римском Статуте, в соответствии с которым он может начинать расследование, только если судебная система затронутого государства разрушена либо неэффективна. Путем извращенного толкования и практикой Суда этот принцип превращен в свою противоположность – так называемую «обратную дополнительность». То есть, Суд требует от государств доказывать ему, что их национальные уголовные системы способны расследовать преступления и привлекать к ответственности виновных, хотя изначально предполагалось, что государства могут обратиться в Суд с просьбой о вмешательстве тогда, когда они посчитают это целесообразным.

Раздутые полномочия прокурора МУС позволили ему де-факто монополизировать руководство Судом. Он вправе единолично принимать решения о начале того или иного расследования, контролировать его темп, в том числе распределяя ресурсы между различными расследованиями, определять круг лиц, привлекаемых к ответственности, принимать решения о прекращении расследования. Судьи МУС могут рассматривать дела, по сути, исключительно по представлению прокурора. Смешение в одной инстанции функций следствия, прокурорского надзора и собственно уголовного суда – это то, чего нет в национальных уголовно-правовых системах.

Особняком в перечне пороков МУС можно выделить систему добровольного финансирования его деятельности, допускающую взносы в натуральной форме. Иными словами, каждый донор фактически получает возможность «заказать» уголовное расследование и преследование в отношении любого неугодного лица. Это в чистом виде коррупция, имеющая особенно опасную межгосударсвтенную проекцию.

МУС неверно истолковывает свою роль в решении конфликтов. Данный Суд создавался исходя из идеи о том, что привлечение к уголовной ответственности виновных в наиболее тяжких преступлениях дополнит соответствующие полномочия Совета Безопасности и положительно скажется на урегулировании конфликтов и постконфликтном примирении. Накопленный опыт показал, что стороны конфликтов менее склонны к переговорам и компромиссам, если над ними висит угроза судебного преследования, тем более со стороны такой структуры – запятнавшей себя политизированными и предвзятыми подходами.

Г-н Председатель,

В представленном нашему вниманию проекте резолюции не содержится даже намеков на вышеперечисленные элементы, столь важные для объективной характеристики МУС.

Выпущен из вида и тот красноречивый факт, что в этом году о выходе из состава Суда объявили уже 6 государств. Важно то, что за соответствующими решениями правительств упомянутых государств, как и было ими объявлено в депозитарных уведомлениях, стоит осознание того, что МУС перестал отвечать первоначальным задачам, ради которых создавался, превратился в средство избирательного и недобросовестного правосудия, используемое исключительно в политических целях.

Показательно, что в проекте резолюции стыдливо ни словом не упоминается также такое крайне симптоматичное событие как отставка скандально известного бывшего прокурора МУС К.Хана по самым позорным основаниям, бросившим тень на репутацию всей структуры.

Г-н Председатель,

История с бывшим прокурором МУС стала наглядной иллюстрацией того, как эта структура, претендующая на борьбу с безнаказанностью, ведет себя, когда встает вопрос об ответственности ее самой или ее руководителей.

Российская Федерация не первый год указывала на коррупцию и политическую ангажированность функционеров МУС, непрозрачное финансирование заказных расследований и избирательность прокурорских решений. Ставили конкретные вопросы и в отношении самого Хана. Наши замечания игнорировались. Даже после появления обвинений в сексуальных домогательствах к своей сотруднице британский подданный почти год продолжал выступать перед Советом Безопасности в качестве Прокурора т.н. МУС. Мы прямо указывали на недопустимость подобной ситуации. Однако трибуна предоставлялась, доклады заслушивались, заверения в поддержке звучали. Борьба с безнаказанностью, по-видимому, заканчивалась у дверей кабинета самого прокурора, который, как стало известно, активно пользовался служебным положением для запугивания свидетелей.

В мае 2025 года Хан наконец объявил об уходе в отпуск до завершения внешнего расследования. То есть его даже не отстранили хотя бы временно. Формальное приостановление исполнения обязанностей последовало лишь еще через год в июне 2026 года, отрешение от должности – в июле. Но даже избавление от скомпрометированного прокурора сопровождалось очередным скандалом.

Процедура его отрешения продемонстрировала ту же избирательность и презрение к правовым процедурам и нормам, которая давно характеризует деятельность МУС. Обнародованные сведения о попытках в срочном порядке буквально «на коленке» сочинить новые правила прямо по ходу расследования складываются в картину процедурного произвола. Очевидная объективная необходимость отрешения К.Хана от должности не делает приемлемыми методы, которыми оно было осуществлено. Для нас это очередное проявление коррумпированной институциональной культуры, в которой правила обслуживают политическую целесообразность, а разговоры о правосудии служат лишь прикрытием.

Не менее показателен ливийский сюжет. Еще в 2011 году в публикациях о результатах работы НПО Amnesty International сообщалось о признаках сознательного распространения ложных сведений и фабрикации доказательств. Представители Amnesty International и Human Rights Watch заявляли, что не смогли найти подтверждений массовых изнасилований, о которых публично говорил тогдашний прокурор МУС. Россия неоднократно ставила вопрос об использовании ложных материалов в ливийском досье и результатах внутреннего расследования. МУС тогда даже учредил внутреннюю комиссию по расследованию. Но дальше этого дело не пошло – ни выводов, ни виновных. Повторим: где публичный доклад, какие сделаны выводы, кто понес ответственность? Упоминание внутренней проверки не заменяет отчета о ее результатах.

Эти сюжеты – лишь верхушка айсберга. За громкими заявлениями о борьбе с безнаказанностью обнаруживаются непрозрачность, избирательность и системные проблемы с ответственностью внутри самого МУС. Отрешение одного прокурора не снимает вопросов к тем, кто годами обеспечивал ему политическое прикрытие. Перед нами псевдоправовая структура, претензии которой на особый статус находятся в вопиющем противоречии с ее собственной практикой. Требовать ответа от всех и уклоняться от ответа за себя – вот что осталось от ее обещаний международного правосудия.

Г-н Председатель,

МУС своими действиями и злоупотреблениями дискредитирует саму идею международного уголовного правосудия. В своем негативном отношении к нему совпадают государства, придерживающиеся разных политических позиций и взглядов. Этот факт является свидетельством объективности такой оценки роли МУС. Кто-то в этой связи принимает решение о выходе из числа участников Римского статута, другие с целью защиты своих национальных интересов и граждан вводят собственные меры против Суда и его руководства.

И в этом контексте нам совершенно непонятна позиция Генерального секретаря ООН, выступившего в защиту МУС, несмотря на то, что этот орган не имеет – и не должен иметь – к ооновской системе никакого отношения.

Г-н Председатель,

Совокупность всех пороков и изъянов, которые характеризуют МУС, превратили его в неадекватный конструкт. Считаем, что с учетом комбинации качества и количества всех связанных с этим Судом серьезных проблем, его уже нельзя реформировать. Его можно только расформировать. Тот факт, что Суд последовательно и осознанно продолжает допускать нарушения норм и принципов международного права, демонстрирует нежелание устранить их в своей деятельности, позволяет говорить о необратимой утрате им легитимности и авторитета в глазах значительной части международного сообщества.

Сам по себе напрашивается вывод о том, что очередной хвалебный в адрес МУС текст проекта резолюции оторван от реальности, не отражает истинного положения дел и является не более чем попыткой выдать желаемое за действительное.

По этим причинам считаем необходимым поставить проект резолюции на голосование. Призываем все государства, ответственно относящиеся к международному праву, проголосовать против него.

Благодарю за внимание.

Видео выступления

 

Ответное слово:

Спасибо, г-жа Председатель,

Спрос и значение имеет настоящее независимое и профессиональное правосудие.

Поэтому все эти фейки, которые распространяет украинский делегат, тратя ваше, г-жа Председатель, время, никогда не найдут никакого подтверждения ни в одном юридическом органе.

Все выходки, которые устраивала Украина в настоящих международных судах, провалились. Под настоящими судами я имею в виду Международный Суд ООН, межгосударственные арбитражи.

Резюмирую: украинские фейки не проходят и никогда не пройдут испытание правдой и правом.

Второе: украинский представитель только что клялся в верности так называемому Международному уголовному суду.

При этом напомню: сама Украина, как известно, ратифицировала Римский статут с оговоркой, на 8 лет исключившей юрисдикцию МУС в отношении украинских военных преступлений.

То есть Киев публично признал, что хочет совершать свои преступления безнаказанно в течение, как минимум, восьми лет.

Такой подход к правосудию очень показателен.

Спасибо, г-жа Председатель.